электронная версия
ISSN 1829-5351
Республика Казахстан

Образование не имеет точки насыщения


 Слово об учителе

 

 

В текущем номере ...

Слово об учителе:

 
 
 

 




 

 

Жизнь прожить – не поле перейти

№10 (181) декабрь 2018г.

Л.А. ПОПОВА, редактор журнала «Открытая школа»


Год назад в журнале «Открытая школа» была опубликована статья В.Г. Ронкина «Восхождение по ступеням памяти». В ней автор перечислил плеяду замечательных педагогов, работавших в Алма-Ате в 60-70-е годы. Вот небольшая цитата из статьи: «Я вспомнил учителя истории СШ № 25 и СШ № 94 Катургу Леонида Филипповича. Выпускник СШ № 28, летчик-фронтовик, он пережил плен, испытал преследования советской власти, но сохранил человеческое достоинство». Статью мы опубликовали на сайте журнала (http://www.open-school.kz/glavstr/slovo_teaher/slovo_teaher_171_1.htm), и некоторое время спустя получили письмо:

Здравствуйте. Мы, ветераны военной авиации г. Омска ищем информацию о штурмане-летчике 2 минно-торпедного полка Черноморского флота Катурге Леониде Филипповиче. Он был членом экипажа самолета ДБ-3ф, где командиром был наш земляк Скатов Петр Сергеевич. 17 сентября 1941 г. экипаж самолета повторил подвиг Гастелло. Имена всех четырех членов экипажа, в том числе Катурги Л.Ф. высечены на памятнике, посвященном авиаторам Черноморского флота, не имеющим захоронений в г. Севастополе. Просим сообщить информацию о Леониде Филипповиче. Из вашего сайта нам стало известно, что он работал преподавателем средних школ № 25 и 94. Если сообщите его биографию, будем очень рады. В музее военной авиации в г. Омске имеется информация о Скатове П.С. Хотелось бы ее дополнить историями жизни всех членов его экипажа.

С уважением,
председатель Совета ветеранов
Омской областной общественной организации
ветеранов авиации «Крылатое братство»
Флегентов В.И.

О Леониде Филипповиче Катурге я ничего не знала. К сожалению, и Владимир Григорьевич Ронкин ничего не мог добавить к тому, что уже написал. Я попросила Владимира Ильича Флегентова прислать информацию, которой он располагал. Из его второго письма я узнала, что Катурга Л.Ф. родился 6 июня 1920 г. в Кустанайской области, окончил 10 классов школы № 28 г. Алма-Ата. В 1938 г. поступил на штурманское отделение Николаевского военно-морского авиационного училища. После окончания училища для прохождения службы был направлен во 2-й минно-торпедный авиационный полк (МТАП). В авиационном полку стал кандидатом в члены ВКП (б). Командир звена лейтенант Иван Чупров дал ему следующую характеристику: «Энергичен, обладает силой воли. Любит авиацию и свою специальность. Как штурман подготовлен хорошо. Способен пренебрегать личными интересами ради службы».

6 августа 1941 г. в газете «Казахстанская правда» было напечатано письмо штурмана 5-й авиаэскадрильи 2-го МТАП ВВС Черноморского флота лейтенанта Л.Ф. Катурги своим родным:

«Здравствуйте, мои дорогие! Идет уже второй месяц войны. Я по-прежнему здоров и бодр. Имею боевые вылеты. Подал заявление о вступлении в члены ВКП (б), сегодня или завтра будут принимать. Хочу сражаться коммунистом, быть членом нашей великой партии, как и ты, моя мать. Обо мне не беспокойтесь. Нашей семьи и высокого звания коммуниста я не опозорю. Все свое умение, все свои силы, все, чему учила меня партия, отдам за счастье нашего народа, за великие идеи коммунизма. Разве могут фашистские бандиты поработить наш русский народ – самый свободолюбивый, самый передовой, самый сплоченный народ во всем мире!

Пишите мне, как у вас идут дела, это меня очень интересует. Я знаю, что вы, там – в глубоком тылу, хорошо работаете, чтобы обеспечить нам победу. Мы высоко ценим ваш труд.

Пишите чаще. Крепко, крепко целую.

Леонид Катурга.
Действующий флот».

Отец – Филипп Григорьевич – выходец из Полтавской губернии. Служил в царское время военфельдшером. В годы гражданской войны находился в партизанском отряде, участвовал в ликвидации банд в Тургайских степях и на реке Ишим.

Мать – Анна Степановна, 1899 года рождения, дочь крестьянина из ст. Белокаменская Донецкой области, педагог. До революции окончила женскую гимназию в Кустанае и получила звание учительницы начальной школы. Работала в сельских школах Кустанайского уезда. В 1919 г. за связь с партизанами и оказанную им помощь была арестована белогвардейцами. Военно-полевой суд приговорил ее к тюремному заключению. Многие годы была на партийной и руководящей хозяйственной работе.

17 сентября 1941 г. 6 самолетов ДБ-3 2-го минно-торпедного авиационного полка вылетели с аэродрома Сарабуз, имея задание нанести удар по позициям полевой артиллерии 11 армейского корпуса 4-й румынской армии в районах Ленинталь-Выгода. Во время первого захода на цель огнем зенитной артиллерии был подбит самолет лейтенанта Скатова П.С. Снаряд попал в левый двигатель, отчего он загорелся, и пламя охватило левую плоскость. Лейтенант Скатов П.С. попытался маневрами самолета загасить пламя и добраться до своей территории, но пламя охватило всю левую плоскость и стало приближаться к фюзеляжу.

Самолет стал беспорядочно падать, однако летчику удалось выправить самолет и направить его со всей бомбовой нагрузкой на скопление танков и пехоты противника. Это был первый огненный таран в боевой летописи черноморской авиации.

Вместе с командиром звена, старшим пилотом лейтенантом Скатовым П.С. погибли члены его экипажа стрелок-радист младший сержант Розанов Александр Петрович и воздушный стрелок краснофлотец Торба Иван Андреевич.

Долгое время считалось, что штурман лейтенант Катурга Леонид Филиппович погиб вместе с другими членами экипажа. Однако удалось установить, что он катапультировался в районе населенного пункта Красный переселенец и попал в плен. Для него это был пятый полет.

Катурга Л.Ф. трижды предпринимал попытки бегства из концлагеря, однако все попытки были неудачными. В 1945 году освобожден из плена. После прохождения проверки в фильтрационном лагере НКВД уехал к себе на родину в Алма-Ату.

***

Я захотела узнать, как сложилась послевоенная судьба Леонида Филипповича, каким он был учителем, отцом, и начала поиск людей, которые могли бы мне об этом рассказать. К сожалению, из его бывших коллег и друзей сейчас уже практически никого не осталось. Буквально за пару месяцев до начала моих поисков умерла Серфима Филатовна Никонова – завуч легендарной 25-й школы, она много лет проработала с Леонидом Филипповичем.

В музее лицея № 28 мне показали тоненькую папочку, в которой хранятся две фотографии и листок со скупыми биографическими данными: был активным комсомольцем, занимался спортом и по комсомольской путевке был направлен на учебу в военно-морскую авиационную школу. Читаю надпись на обороте групповой фотографии, сделанной 19.X.39 г. «Слева направо:

Владимир Суворов – допризывник
Алексей Мартаков – КазГУ, биолог, II к.
Леонид Катурга – курсант военно-морской авиационной школы
Игорь Соседов – ГМИ, геолог-разведчик, II к.
Через 5 лет –
Суворов пропал без вести в августе 1941 г.
Мартаков убит во время атаки в марте 1942 г.
Катурга не вернулся с боевого вылета в сентябре 1941 г.»

Геолога Игоря Соседова и его дочери Елизаветы Игоревны Соседовой (директора частной школы «Экстерн») уже тоже нет в живых.

Наконец, после ряда звонков знакомым педагогам «по цепочке» я нашла бывшего завуча 25-й школы Кан Людмилу Владимировну. Она дала мне контакты дочери Леонида Филипповича – Екатерины Леонидовны Агеевой, а та, в свою очередь, продиктовала телефоны сестры Ирины Леонидовны Окладниковой и ученицы Леонида Филипповича из 94-й школы – Людмилы Григорьевны Колупаевой.

Агеева Екатерина Леонидовна

Отец нам никогда ничего не рассказывал о войне. Кое-что мы слышали от мамы. Кстати, наша мама Людмила Николаевна – медик, доктор наук, много лет работала в противочумном институте. От нее мы узнали, что сначала родителям отца пришла похоронка. А потом, когда его освободили из плена, бабушку уволили с руководящей должности. Мама рассказала, что отец катапультировался по приказу Скатова, только с его штурманского места можно было выбраться из горящего самолета, для остальных членов экипажа это было невозможно.

Отец с мамой учились в одной школе. Маму многие отговаривали выходить за него замуж. Конечно, плен для отца был сильным потрясением. Он три раза бежал, но неудачно, и с каждым разом ужесточалось отношение к нему в плену.

После войны у него были сложности с поступлением в вуз. Окончив КазГУ, отец работал сначала в мужской гимназии на Кирова – Карла Маркса (сейчас это перекресток Богенбай батыра – Кунаева), потом учителем истории, завучем, директором 25-й школы, приняв бразды правления после знаменитого Адольфа Евсеевича Селицкого, преподавал в 93-й школе и последнее его место работы – директор школы № 94. В начале 70-х он тяжело заболел и вынужден был оставить работу.

Отец хорошо знал казахский язык, свободно общался с аксакалами. В плену выучил немецкий и румынский. И научил румынскому сестру Ирину. Однажды ей это пригодилось в жизни. Она с детьми шла мимо кафе на Гоголя-Фурманова, где сидела группа людей, разговаривавших по-румынски. Они посмеялись над ее детьми. Когда она им ответила на румынском, у них был культурный шок.

В 25-й школе преподавали китайский язык, и отец немного знал по-китайски.

Он никогда нас не баловал, но всегда нами занимался. Мы ходили в музыкальную школу и в спортивные секции, он возил нас на каток в парк Горького. Он сам был спортивным человеком и прививал любовь к спорту нам. Он прекрасно играл в шахматы и научил играть дочь моей сестры, у него было развито логическое мышление.

Хорошо разбирался в политике в литературе. Собрал прекрасную библиотеку. Он много читал. Что-то писал сам, делал какие-то заметки, мечтал написать книгу.

Он не был суровым, но был собранным и строгим, организованным. Он следил, чтобы мы не говорили лишнего, у него было много друзей, у нас часто собирались его однокурсники (он учился на одном курсе с Кемалем Акишевым и дружил с ним до конца своей жизни), наш дом всегда был открыт. Бывало, что у нас останавливались не знакомые нам приезжие люди.

Во время войны мама с бабушкой приняли семью эвакуированных из Москвы. Мы дружим семьями до сих пор.

Несмотря на удары судьбы, отец не сломался. Создал семью, дождался внуков. О нем были две публикации в журнале «Авиация и космонавтика». Он награжден Орденом Отечественной Войны II степени (11 марта 1985), юбилейными медалями к 30-летию и 40-летию окончания войны.

Мы благодарны судьбе за то, что у нас такие родители.

Воспоминания младшей сестры дополнила Ирина Леонидовна:

Отец хорошо знал географию, был заядлым рыбаком и охотником, у нас даже была охотничья собака. Пока не было Капчагайского водохранилища, ездили всей семьей на Или, отец учил нас удить, ловили маринку, собирали джиду.

Возил нас на каток Медео на все спортивные соревнования, тогда еще не было спортивного комплекса, а был просто вагончик. Мы познакомились с Ингой Ворониной – чемпионкой СССР по конькобежному спорту.

Был знатоком истории Алма-Аты, знал все ее архитектурные сооружения. Еще увлекался фотографией.

Людмила Григорьевна Колупаева, выпускница 94-й школы:

Леонид Филиппович преподавал нам историю в 9-10 классах. Он был великолепным рассказчиком, сильным историком и очень хорошим педагогом. Он всегда использовал дополнительный материал, которого не было в учебнике. Уроки проходили на одном дыхании. Он знакомил нас с интересными фактами, и воображение начинало работать. Я очень любила историю.

Уроки по истории Великой Отечественной войны проходили в школьном музее боевой славы. Он давал нам задание расспросить своих дедушек и отцов, и мы приносили на уроки подлинные воспоминания участников войны.

Он никогда не ставил плохих оценок, давал нам шанс исправиться, для него было важно, чтобы ученик узнал то, чего еще не знает.

На выпускном вечере он каждому из нас подготовил индивидуальные пожелания. Он не был нашим классным руководителем, но изучил наклонности каждого своего ученика «от» и «до».

Вот и все, что мне удалось узнать о Леониде Филипповиче. Не густо, конечно. Но все-таки определенное представление об этом человеке у меня сложилось. Перед самой войной он получил направление на учебу в Военно-воздушную академию, но ушел на фронт. За две недели до начала войны ему исполнился 21 год, через три месяца совсем еще молодым человеком он попал в плен. Тот, кто читал книгу Виктора Франкла «Скажи жизни «Да!», имеет некоторое представление о жизни в немецком плену. Там ломались и матерые мужики, а выживали те, кому было ради чего жить.

Ведь что значит для военнослужащего оказаться в плену? Во-первых, самому человеку, который сознательно готовил себя физически и духовно к защите Родины, который «готов пренебрегать личными интересами ради службы», рвался в бой, горько, мучительно сознавать, что товарищи сражаются, а он – нет. Он трижды бежал из плена не для того, чтобы выжить (для этого нужно было сотрудничать с лагерным начальством), а для того, чтобы продолжать воевать с фашистами. Его ловили, избивали до полусмерти, бросали в карцер, а он снова бежал…

Во-вторых, подозрительность государства по отношению к военнопленным ставила на этих людях клеймо, которое трудно было стереть. Да, конечно, вместе с потоком освобожденных из плена и репатриантов в нашу страну засылались шпионы и диверсанты. Поэтому в 1942-1943 годах были организованы первые спецлагеря НКВД СССР, которые потом были переименованы в проверочно-фильтрационные лагеря, куда «СМЕРШ» направлял всех без исключения советских военнослужащих, бежавших из плена либо освобожденных Красной Армией или союзниками. Оттуда после долгих месяцев проверки их направляли в места отбытия наказания, продолжения службы, в рабочие батальоны или на свободу. Некоторых приговаривали к смертной казни «за измену Родине».

Леонид Филиппович выдержал проверку с честью, но этот пресс наложил отпечаток на его судьбу, в общем-то типичную для сотен тысяч фронтовиков.

Посадить дерево, построить дом, вырастить сына – программа-минимум для каждого человека. О программе-максимум – самоотверженно служить Отечеству, стойко переносить невзгоды, добросовестно и честно трудиться, не кичиться заслугами, быть преданным семье – как-то в наше время мало говорят. А Леонид Филиппович выполнил ее полностью.

Жизнь прожить – не поле перейти. Не простое это дело – можно наследить, а можно след оставить:

А ты?
Входя в дома любые –
И в серые,
И в голубые,
Всходя на лестницы крутые,
В квартиры, светом залитые,
Прислушиваясь к звону клавиш,
И на вопрос даря ответ,
Скажи:
Какой ты след оставишь?
След,
Чтобы вытерли паркет,
И посмотрели косо вслед,
Или
Незримый прочный след
В чужой душе на много лет?

Леонид Мартынов, 1945 г.


Учитель русского языка и литературы Алла Борисовна Вышкварко

Ю.Я. СЕРОВАЙСКАЯ, кандидат исторических наук, доцент, г. Алматы


Мое совсем недавнее знакомство с педагогом средней общеобразовательной школы Аллой Борисовной Вышкварко вызвало желание и понимание того, что о ней стоит рассказать на страницах журнала педагогической направленности.

Материал о ее жизненном пути и профессиональной деятельности не собирался в архиве, и я не расспрашивала о ней коллег, бывших учеников, родственников. Он сложился из наших откровенных бесед, иногда кратких, а иной раз – продолжительных. Поэтому настоящий очерк об А.Б. Вышкварко является результатом того, что она сама поведала о себе, и переосмыслением ее жизнеописания.

Алла Борисовна Вышкварко (урожденная Шляпникова) родилась в Казахской ССР, в городе Лениногорск Восточно- Казахстанской области в 1937 году. По паспорту она имеет еще более красивое имя – Аэлита. Это имя дал ей отец под влиянием прочтения известного романа «Аэлита» Алексея Толстого, опубликованного в 1923 году. О своих родителях Алла Борисовна рассказала следующее. Ее мама Васса Лукьяновна Недобиткова (1915 г.р.) до войны была учительницей начальных классов, а после войны много болела и уже фактически не работала. Папа Борис Андреевич Шляпников (1908 г.р.) по первой специальности – электрик. Служба в армии и войны – Гражданская война и Великая Отечественная война сделали Бориса Шляпникова военным человеком. В Гражданскую войну его направили на борьбу с басмачами на самую южную окраину Страны Советов. В военном билете Бориса Андреевича дословно было записано, что он в 20-х годах участвовал в борьбе с белобасмаческими бандами на иранской границе. Чтобы выяснить для себя какие-либо подробности об этом периоде жизни отца, почувствовать атмосферу того времени, Алла Борисовна обращалась даже к произведениям Мориса Симашко. Она зримо представляла себе южную границу Туркмении с Афганистаном и Ираном. Среди населения этой уже советской республики – много афганцев и персов. И не сложившие оружие басмаческие банды… Там воевал отец.

Затем после Гражданской войны Борис Андреевич закончил командирские курсы. Через ряд лет его назначают начальником военкомата в г. Зыряновск (Казахская ССР). Алла Борисовна помнит, что в Зыряновске они жили в маленьком одноэтажном домике, а за забором был военкомат отца. Потом началась Великая Отечественная война. Отец занимался мобилизацией на фронт всего боеспособного мужского населения города. Закончив мобилизацию, сам ушел на войну. На какое-то время он вообще пропал без вести. Как оказалось, был ранен, контужен, лежал в госпитале. Уже ближе к концу войны воевал в Польше, участвовал в ее освобождении от немецко-фашистских захватчиков. Алла Борисовна вспоминает: «Кажется, еще не закончилась война, наверное, это было в 1944 году, отца отозвали с фронта и отправили на Западную Украину, в Волынскую область на борьбу с бандеровцами. И здесь его назначили начальником военкомата. Мама, остававшаяся до этого времени в Зыряновске, приняла решение поехать со мной и братишкой Володей (1940 г. р.) к нему: «Без нас он пропадет». На Украине жили мы в селе Цумань – самом логове бандеровцев».

Как и все ее сверстники, Алла Борисовна – дитя войны. Такой была общая судьба ее поколения. Не удивительно, что любимыми лакомствами детства были капустные кочерыжки, а уже про конфеты-подушечки и говорить не приходится. Алла Борисовна тогда была девчушкой лет семи, но она помнит все. Она видела войну своими глазами. «Мы жили под прицелом, нам бандеровцы стреляли по окнам». Помнит, как из погреба доставали замученных и убитых бандеровцами детей. И еще у нее осталось такое ощущение, что, хотя ей было около семи лет, но она как будто ничего не боялась, везде сама ходила, бегала, потому что, конечно, не понимала, что происходит. И однажды, чтобы рассмотреть, что случилось на улице, а там шли войска, забралась на дерево и рухнула головой вниз. Родителям ничего не сказала. Потом долгие годы это опасное падение сказывалось на ее состоянии здоровья…

В Цумани школы не было, и родители решили вернуться в Казахстан. «Мы еле-еле оттуда выбрались». Семью приютили дальние родственники, живущие в Алма-Ате. Жили стесненно, всей семьей ютились на кухне, но это стало началом новой жизни. Мама по состоянию здоровья не работала, а папа работал в уголовном розыске и теперь уже боролся с хулиганством.

Читать Алла начала рано, в пять лет. В Алма-Ате ее определили в среднюю школу № 37, которая во время войны была госпиталем. Алла Борисовна и сейчас помнит свою учительницу русского языка и литературы Людмилу Иосифовну Стычинскую. Она не разрешала своим ученикам отвечать с места, и надо было выходить к доске с тетрадью. В тетради обязательно должен быть план ответа. А потом, выслушав ученика, Людмила Иосифовна спрашивала: «Какими примерами, цитатами ты это подтверждаешь?» Может быть, под влиянием Л.И. Стычинской Алла Шляпникова поступает в 1954 году на филологический факультет КазГУ им. С.М. Кирова. В 1959 году она с дипломом КазГУ сразу же приступила к работе в единственном тогда в Алма-Ате интернате для обездоленных детей (Интернате № 1), в котором, по словам Аллы Борисовны, обучение было построено по американскому принципу.

Вспоминая годы своей работы в этом интернате, Алла Борисовна говорит: «Там был замечательный коллектив. Меня научили работать. Уже через четыре месяца я сама стала давать открытые уроки». На всю жизнь Алла Борисовна запомнила бытовавший в интернате принцип и практиковала его: «Не повторение – мать учения, а упражнения – мать учения». Она всегда своим ученикам не уставала повторять, что не надо зазубривать, а надо выполнять упражнения, упражняться… В Интернате № 1 она проработала до 1969 года, а затем преподавала русский язык и литературу в алма-атинской школе № 73. Но наиболее продолжительное время Алла Борисовна работала в базовой школе Института усовершенствования учителей № 113. В этой школе понастоящему раскрылся ее педагогический талант. Она постоянно проводила семинары и открытые уроки русского языка и литературы для учителей всей республики.

Алла Борисовна постоянно задумывалась над новыми формами обучения. В этом ей изначально помогала директор 113-ой школы Александра Васильевна Гавриленко, тоже литератор. Она была бесконечно преданным школе человеком, посвятившим школе всю жизнь. Семьи у нее не было. А.В. Гавриленко сама дала для Аллы Борисовны четыре открытых урока.

Алла Борисовна рассказывала, говоря о себе, как она готовилась к урокам: «По ночам я сидела над ватманом, плакатным пером писала тексты – фрагменты из произведений Пришвина, Бунина, Паустовского… В словах специально оставляла пропуски, а к листу ватмана подклеивался кармашек с буквами. И мои ученики на уроке восполняли пропуски букв». Так с помощью учебно-дидактических материалов она прививала грамотность своим ученикам.

Она также требовала, чтобы ее учащиеся приобретали для русского языка тетради по 24 листа, пронумеровывали их, а на обложке писали: тетрадь № 1, тетрадь № 2 и т.д. В тетради школьниками записывалась тема урока, страницы учебника русского языка, где эта тема излагается, и содержался конспект урока по этой теме, который преподавался учителем. Вот, например, объясняет она своим ученикам тему: «Частица не с глаголами». Схему употребления частицы обязательно приводит на доске, а ученики в тетради, в колонке слева, записывают, когда и почему «не» пишется с глаголами отдельно и приводят примеры, а в колонке справа, когда и почему частица «не» пишется с глаголами вместе. И также приводятся примеры. А еще записывались в тетрадь примеры исключений. При этом заслуживает внимания такой момент. Примеры, которые использовала Анна Борисовна, брались ею и из учебника русского языка, и из учебника по литературе из фрагментов классических произведений. Тем самым ей удавалось связать оба предмета русский язык и литературу, что положительно сказывалось на знаниях учащихся. К концу учебного года у ее учеников собиралась целая стопка тетрадей. «У меня была такая система обучения, что дети к 7-ому классу становились грамотными. Это отмечали другие педагоги и проверяющие комиссии. А в конце года все мои ученики готовились к экзаменам по нашим классным тетрадям». Много жизненных сил отдала Алла Борисовна школе. По ее словам, «работа была на износ».

Ее методика обучения имеет много общего с дидактикой выдающегося русского педагога XIX в. – первых десятилетий XX в. Петра Федоровича Каптерева (1849–1922 гг.). Он считал, что в основе обучения должно быть не зазубривание, не приобретение сумм знаний, а усвоение метода работы для развития умений и навыков обучаемых. Согласно его концепции, в центре образовательного процесса должен находиться ученик, то есть образуемый1. И хотя, как я уточнила, Алла Борисовна с произведениями П.Ф. Каптерева не была знакома, в своей преподавательской деятельности она руководствовалась схожими принципами.

Она вышла на пенсию в 1992 году, но еще продолжала работать в школе до 2006 года и по совместительству занималась другими видами деятельности. Так диктовала жизнь, были материальные трудности, связанные с болезнью сына. В 2011 году скончался единственный сын Аллы Борисовны – Сергей. Сергей Станиславович был руководителем службы новейших компьютерных технологий в Государственном институте интеллектуальной собственности (ныне находится в Астане). Она пережила самое большое горе, которое только может выпасть на долю женщины-матери…

Алла Борисовна сохранила любовь к чтению. На мой вопрос: «А какой у Вас любимый писатель?». – Она ответила: «Люблю М. Пришвина, К. Паустовского, его «Золотую розу», «Военные рассказы» Василия Гроссмана». Еще она сказала, что любит читать исторические романы. Интерес к историческим романам был вызван тем, что ей в 113-ой школе поручили преподавать историю в 6-ых и в 7-ых классах. «Хотелось больше узнать, обращалась к исторической художественной литературе». Я задаю ей уже следующий вопрос: «Алла Борисовна, а что вы читали в последнее время?». – «Знаете, вот на меня произвел впечатление роман «Усвятские шлемоносцы» Е.И. Носова. Там такой потрясающий русский язык (сейчас ведь столько англицизмов), настоящий… И жизнь простой деревенской семьи. Еще из недавно прочитанного – «Россия, которой не было» А. Бушкова. А тут я немного прервала чтение. Смотрела по телевизору футбол – чемпионат мира. Люблю футбол… А вообще мне с собой не скучно».

Всем своим обликом, манерой общения, разговорной речью Алла Борисовна по-прежнему остается педагогом общеобразовательной школы, Учителем с большой буквы.

Ко всему этому мне остается добавить, что Анна Борисовна живет интеллектуальной жизнью. И хочется пожелать, чтобы в нашем городе как можно дольше жила эта достойная женщина – классический педагог советского периода нашей истории и настоящего времени.


1. Важнейшими трудами П.Ф. Каптерева являются следующие произведения: Каптерев П.Ф. Дидактические очерки. – СПб., 1885; его же. – Педагогический процесс // Издание журнала «Русская школа». – СПб., 1905; см. также Каптерев П.Ф. Избранные педагогические сочинения / Под ред. А.М. Арсеньева. – М. : «Педагогика», 1982. – 704 с.

 


Вершины Вершинина, или
Цель – это мечта с конкретным сроком исполнения

Интервью Л. ПОПОВОЙ с А. ВЕРШИНИНЫМ


Об Алексее Вершинине – тренере по шахматам из Талгара – я узнала от Розы Рашидовны Темирхановой, многолетнего автора и читателя «Открытой школы». Она увидела сюжет об Алексее на КТК (https://www.ktk.kz/ru/news/video/2018/06/29/98603/), узнала его адрес, познакомилась с ним лично и предложила мне в очередной поездке составить ей компанию. К Алексею мы приехали в день его рождения – 10 ноября. Ему исполнилось 32 года.

В 11 месяцев маленькому Алеше поставили диагноз: внутримышечная миатрофия. А это означало, что постепенно мышцы будут атрофироваться, и со временем он не сможет двигаться. Сейчас Алексей прикован к постели, но он активен и позитивен, заражает и заряжает всех своей жизненной силой и жаждой деятельности.

Предлагаю вашему вниманию, уважаемые читатели, запись нашего разговора с Алексеем и его мамой Натальей Леонидовной. /p>

Попова: В 2014 году я работала в проекте «Как много могут родители», цель которого – изучить «истории успеха» родителей детей с ограниченными возможностями, тех, кто смог вопреки диагнозам и прогнозам ощутимо помочь своим детям. Жаль, что мы не встретились с вами 4 года назад. Многим родителям детей с ОВР может помочь опыт вашей семьи.

Мама: Я всегда готова помочь, поделиться тем, что знаю не понаслышке. Я нашла сайт родителей детей с миатрофией и увидела, что многие делают детям только хуже. Кто-то следует каким-то диетам, хотя для того, чтобы мышцы росли, ребенок должен кушать все. Кто-то «закрывается», стесняется своего ребенка. Я приняла решение, что сын будет расти как все дети.

У нас был детский педальный «Москвич». Муж – профессиональный слесарь-сварщик – убрал педали, заварил дно. Старший сын приделал к машине какие-то антенны, фонарики, и в нем катали Лешу. Его друзья часто приходили к нам домой, однажды пришел даже весь класс – 32 человека. Мы не могли ездить к родне, поэтому на все семейные праздники родственники собирались у нас.

Алексей: Да, родители меня не прятали, я рос вместе с другими детьми как обычный мальчишка. Ребята меня везде таскали за собой и на коляске катали. Мы везде лазили, бывало и шкодничали, как многие в этом возрасте…

Но став старше, стал избегать общения, редко бывал на улице, меньше виделся со всеми. Пока мог сидеть и писать, был на домашнем обучении. Так окончил 6 классов. Потом руки начали отказывать совсем, и я не захотел учиться дальше. Сейчас понимаю, что это решение было большой ошибкой. Но, наверное, мало кому хочется учиться в 12 лет.

Попова: Алексей, откуда интерес к шахматам?

Алексей: Любовь, интерес к шахматам мне привил отец. Именно родители вызвали во мне желание заниматься шахматами серьезно. Когда пришла пора задуматься о том, что бы я хотел делать по жизни, я подумал, что это могут быть шахматы. Я планировал хорошо освоить это серьезное занятие, чтобы играть онлайн на деньги и таким образом зарабатывать на жизнь. У меня вообще предпринимательская жилка хорошо развита, могу кому угодно, хоть белому медведю, что угодно продать. Например, в 2004-ом году мы с друзьями скупали вышедшие из строя мобильники, ремонтировали их и продавали, помню, как-то еще водой на базаре торговали…

Но у меня не было ни педагога, ни даже компьютера с современными шахматными программами. И тут мне очень повезло, в 2006 году в Талгаре появился профессиональный тренер по шахматам. Я попросил маму уговорить его приезжать к нам и заниматься со мной. Он согласился. Через некоторое время благодаря этому человеку я получил третий разряд, выиграв 10 партий по заочным шахматам. /p>

ММама подсказала присмотреться к работе тренера, изучить его методику. Она сказала: «Почему бы тебе не поработать с детьми? Ведь у тебя это неплохо получается».

Мама: Я подобрала литературу по детской и спортивной психологии, методике преподавания шахмат. Он ее всю изучил самостоятельно. Знает даже, что делать, например, если ребенку вдруг стало плохо.

Алексей: Мама по образованию учитель начальных классов, она работала няней, к нам приводили детей на целый день, я всегда был в окружении ребятишек. Наверное, благодаря этому очень люблю детей. Я их чувствую, умею общаться с ними. Дети любого возраста всегда меня слушались и уважали. И мама оказалась права. После того, как я закрыл 2-й разряд, Шахматная федерация протестировала меня и предложила работу в детском доме «Ковчег» в Талгаре. В группе было 6-7 детей, мы занимались 2 раза в неделю. Мне даже платили зарплату – 20000 тенге. А еще руководитель Шахматной федерации Сергей Евгеньевич Ким выдал мне официальное разрешение на работу в качестве тренера. А представители районного отдела образования посоветовали мне включиться в программу по реабилитации инвалидов. Именно тогда в интернете я нашел фонд «Даму», одна из его программ была рассчитана на спортсменов-инвалидов. Этот фонд поддержал мой шахматный кружок. Детей в группу набирал через «сарафанное радио». Очень помогло знакомство с чемпионом Казахстана по шахматам Кайратом Баймухамбетовым. Он дал много полезных советов, на что в работе обратить внимание. Я их реализовал. Через полгода мои ученики начали выступать на различных турнирах, в том числе и в Алматы. Но для других тренеров-шахматистов я уже стал конкурентом, и это осложнило общение с ними.

В 2011 году родители начали строить для меня шахматную школу. Помогали все – соседи, друзья, знакомые, спонсоры. Строили семь лет. Вот сейчас мы находимся в этом здании. Здесь мы работаем в приспособленных условиях. Шахматная федерация в прошлом году для отопления школы помогла в приобретении газовой печи, а акимат и «Нур Отан» при большой поддержке и неоценимой помощи почетного жителя нашего города, кавалера ордена «Курмет» замечательного, отзывчивого человека Умбетовой Нели Бейсенбаевны обеспечили бесплатное проведение газа в шахматную школу. Теперь у нас есть специальные магнитные доски, специальные компьютерные шахматные программы. Сюда приходят заниматься мои ученики. Их у меня на данный момент 49. Самому младшему 4 года. Плюс еще 20 детей занимаются в шахматном кружке в детском центре. Недавно мой ученик Арсен Есентай получил звание «кандидат в мастера спорта по шахматам» среди детей. Мальчик учится в 3-м классе. Кстати, я тоже КМС среди взрослых. Это звание я получил в 2013 году.

Мама: Школу построили на месте углярки и дровника. Я сама ее проектировала, продумала дизайн. Специально дорогую функциональную кровать приобрели, чтобы детей не отпугнуть разными «железяками».

Дети поначалу приходят с опаской: «А почему он не ходит? А что у него с руками?». Но быстро привыкают, начинают помогать. Сами опускают и поднимают кровать, убирают за собой шахматы. За десять лет тренерской работы не было ни одного конфликта – ни с детьми, ни с родителями. Дети очень любят его, копируют голос, поведение в отношении друг к другу.

Алексей: Конечно, не все было гладко. Три года назад я столкнулся с проблемами психосоматики, было много страхов, которые влияли на физическое и психологическое самочувствие. В этот период в моей жизни появились психологи Олег Новиков и Лиля Михайличенко. Они помогли убрать страхи, у меня возникло желание жить полноценной жизнью, завести семью. Я понял, что до встречи с ними я просто существовал. Хотя, нужно честно сказать, что я парень с характером и не сразу принял их. Но нет худа без добра, как раз в это время я поссорился со своей девушкой. Мы дружили три года и собирались пожениться. Крушение планов вызвало депрессию, из которой мне помогли выйти Олег и Лиля. Благодаря им я продолжаю развивать школу. По их совету я нашел отличную помощницу, которая понимает меня с полуслова. Зовут ее Наталья. У нее прекрасная семья – муж и четверо детей. Я очень благодарен Наталье за ее доброту и отзывчивость, за то, что она как моя правая рука. Наташа взяла на себя часть забот по школе, у нее это хорошо получается, с ней я чувствую себя защищенным. Я рад, что могу оплачивать ее труд.

Психологи сказали: «Будем вести тебя, если ты будешь самостоятельным». Считаю, что сейчас я абсолютно самостоятельный. Родители не касаются моих дел. Я сам принимаю решение, что и как мне делать. Например, если мне надо поехать куда-то, я сам обо всем договариваюсь, маму только ставлю в известность.

Попова: А как происходит отбор и обучение детей?

Алексей: Сначала я провожу индивидуальное собеседование с ребенком. Минут 10-20 достаточно, чтобы понять, на что его ориентировать, сколько времени понадобится для достижения цели. Дети видят шахматы по-разному и играют по-разному. Есть одаренные, с ними легко работать, они впитывают как губка.

На первое занятие дети приходят с родителями. Они видят, что и как происходит во время тренировки. Если ребенок за первые 2-3 недели не ушел из кружка, он уже не уйдет от шахмат никогда. Всем своим ученикам я предлагаю прописать для себя, для чего они ходят на шахматы. Объясняю, что цель – это мечта с конкретным сроком исполнения. /p>

ВВ основном я работаю с группой, но на первых порах, пока ребенок не привыкнет, индивидуально. У меня есть помощники из числа моих старших учеников, они ведут уроки с начинающими. С разрешения родителей я плачу им деньги.

Попова: С какой целью родители приводят детей на шахматы?

Алексей: У них одна цель – оторвать ребенка от гаджетов, они о турнирах не думают.

Попова: Что дают детям занятия шахматами?

Алексей: Шахматы прививают дисциплину, развивают логическое мышление, формируют математический склад ума, учат контролировать эмоции. После 2-3 месяцев занятий дети, занимающиеся шахматами, начинают во многом опережать своих сверстников в школе. Они становятся более ответственными, у них повышается успеваемость, меняется отношение к взрослым, родителям. Одна бабушка сказала, что дома стало спокойнее.

Это не только мои наблюдения, такие же выводы встречаю и у исследователей, наблюдавших за развитием детей-шахматистов.

Попова: Как складываются отношения с родителями?

Алексей: У меня в чате 30 родителей. Я с ними постоянно на связи. Они мне доверяют. Даже бывает, матери, которые в одиночку воспитывают своих детей, иногда просят меня поговорить с сыновьями по-мужски.

Попова: У вас большая нагрузка?

Алексей: Бывает и по 7-8 часов в день. Но в среднем 5-6 часов.

Попова: А что для вас является критерием успеха?

Алексей: Главное, что детям нравятся шахматы. А зримое выражение успеха – это победы в турнирах. Я не могу сопровождать детей, когда они выезжают на соревнования. Конечно, я их психологически готовлю, но мое личное присутствие им необходимо, потому что, к сожалению, у нас отсутствует культура соперничества. И у детей без тренера меньше шансов выиграть на турнире. 28 июля был чемпионат Талгара, я сам привез 10 детей. Они заняли все места с 1-го по 5-е. Двое заняли два третьих места по возрастам.

Но для того, чтобы я мог сопровождать детей постоянно, нужен транспорт. У меня сейчас задача № 1 найти деньги на приобретение микроавтобуса.

Попова: А каковы ваши планы на перспективу?

Алексей: Недавно Шахматная федерация предложила мне пройти обучение и стать арбитром. А это, конечно, новый уровень задач и умений.

Я хочу стать мотивационным оратором, как Ник Вуйчич. Планирую жениться и продолжать развивать школу.

ЯЯ – христианин, глубоко верующий человек. Я благодарен Богу за все, что он мне дал. За тех людей, которых он мне послал. Благодарен всем, кто идет со мной по жизни рядом, кто помогает и поддерживает морально и материально. 8 декабря мы будем проводить большой детский праздник, в нем примут участие 100 детей. Приглашаю вас и читателей «Открытой школы» к нам в гости.

PS. У Алексея «говорящая» фамилия – Вершинин. Он не только сам покоряет свои вершины, достигая поставленных целей, но и ведет за собой к вершинам других. Я уверена, что достижение новых целей для Алексея – дело времени. Ведь цель – это мечта с конкретным сроком исполнения.

 

Наши друзьяtd>



Журнал выходит 1 раз в месяц и распространяется по подписке в школах, лицеях и гимназиях
 
 
Копирование материалов
без ссылки на сайт
запрещено
 
 
 

 

E-mail: o.shkola7@mail.ru      

0050035, г.Алматы, 8 м-н, д.4, кв.82, тел. 8(727)249-84-38, 8(727)290-92-10